Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита

2008-10-16

Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита Первобытное искусство стоянки Быки 1 и духовный мир палеолита
Одна из наиболее загадочных и при этом самых интересных сторон жизни первобытного человека - его духовный мир. Невозможно расспросить далеких предков об их мифах, песнях, верованиях, знаниях. Реконструировать их в сколько-нибудь полном объеме - задача неблагодарная и заведомо обреченная на неудачу. Однако, если не понять, то осознать сложность, гармонию и многообразие духовного мира предков, своеобразие восприятия ими мира и своего места в нем, вполне реально, основываясь на дошедших до нас отрывочных сведениях об их материальной культуре. Свидетельствами сложных воззрений человека на мир и его устройство, существования мифологии и религиозных верований для археолога являются древнейшие произведения искусства с учетом контекста, в котором они были обнаружены, палеолитические погребения, а также определенные особенности планировки и архитектуры жилищ и поселений. Каждый новый памятник палеолитического искусства на Русской равнине становится объектом пристального внимания археологов, искусствоведов, этнографов. Среди находок последних лет из Европейской части России следует назвать орнаментированную пластину бивня мамонта, найденную в Хотылево 2 (Гаврилов и др., 2003), уникальную костяную скульптуру бизона со следами магических обрядов из Зарайска (Амирханов, Лев, 2003) и, наконец, серию орнаментированных предметов и скульптуру из Быков на Сейме.
      Для начала кратко охарактеризуем памятник, давший новые уникальные произведения искусства первобытного человека. Он расположен в верхнем течении Сейма, на территории Курской обл. в 1,5 км к югу от с. Быки в составе целого куста стоянок (Рис.1). История исследований такова: в 1975 г. при строительстве очистных сооружений были обнаружены крупные кости и кремневые изделия. Спасательная экспедиция под руководством Г.В. Григорьевой произвела раскопки сохранившегося участка культурного слоя памятника, получившего название Пены. В 1994 г. школьники обнаружили на дне отстойников новый пункт находок. Выехавшие на место археологи зафиксировали новый разрушающийся памятник, получивший название Быки. С 1996 г. начаты спасательные исследовательские работы под руководством автора в процессе которых уже выявлено 6 расположенных компактно стоянок (Чубур, 1998; 1999 а,б; 2000; 2001). В 1996 г. выявлены Быки 2 в 100 м к востоку и Быки 3 в 100 м к северу от Быков 1. В 1997 г. восстановлена привязка стоянки Пены (она в единой номенклатуре получила № 4), в 1998 г. в 100 м к востоку от Быков 2 открыта стоянка Быки 5, а в 2000 г. - Быки 7 в 100 м к югу от Быков 1. Быки 6 выделены по недоразумению сотрудницей экспедиции и представлены ею в отчет, но являются памятником виртуальным - это окраина Быков 5. Во всем микрорегионе лишь Быки 1 принесли находки не только отдельных костей со следами обработки, но и предметов украшения и первобытного искусства. Стратиграфическое положение, а так же радиоуглеродное датирование Быков 1 позволяют относить памятник к периоду формирования уступа второй надпойменной террасы Сейма, времени конца максимума валдайского похолодания - 17-18 тысяч лет назад. Культурный слой связан с самым верхом пойменной фации аллювия второй надпоймы и низами перекрывающего аллювий делювального чехла.
     Раскопом общей площадью 306 м2 в Быках 1 исследованы утепленная полуземлянка и три легких наземных жилища. Остатки полуземлянки (Рис.2) представляли собой котлован диаметром около 5 м и глубиной около метра с почти отвесными стенками, серией углублений различной формы и назначения на дне и центральным очагом. Именно в придонной части ее заполнения сделаны находки интересующих нас артефактов. Учитывая глубину, можно полагать, что утепленная полуземлянка возвышалась не более, чем на метр над поверхностью. Об этом свидетельствует и форма стенок - в нижней части они вертикальны, а в верхней слегка наклоняются к центру. Таким образом, реконструируется куполообразная яранга. Изнутри свод могли поддерживать деревянные опоры, упиравшиеся снизу в неглубокие ямки. Возможный вариант устройства свода: конструкция из жердей и прутьев, обтянутая шкурами, на которую был нанесен слой глинистого грунта, сохранившийся в виде прослойки в заполнении. Поверх конструкции по периметру лежали крупные кости, удерживавшие шкуры в нижней части свода. Примечательно наличие двух входов. Первый был связан с южной стороной жилища и читается по трем ступеням, ведущим в жилище. Сохранность заставляет думать об укреплении уступов, как и стенок, плетеным каркасом. Ориентация на юг способствовала большему освещению и обогреву внутреннего объема жилища. Второй вход, представлял собой более сложную конструкцию. Это углубленный на 40-60 см в материк «лаз», тянущийся в западном направлении на 1,5 м и заканчивающийся расширением со ступенями. Жилище Быков 1 сходно с Александровско-Тельманским типом по А.Н. Рогачеву. При этом «лаз» напоминает костенковскую землянку, порождая форму, сходную с жилищем в Гагарино.
     
     
      Рис.1 План верхнепалеолитического микрорегиона Быки
     
      Рис.2 Реконструкция жилища в Быках
      Небольшая высота и обтекаемость такого жилища способствовала оптимальной защите от северных и долинных ветров и снижению теплоотдачи в окружающее пространство.
      В свете первобытного искусства нельзя не отметить, что стоянка Быки 1 дает новые свидетельства палеолитической архитектуры, связанной с культом животных. Речь идет о черепах, которые были установлены на своде полуземлянки. Центральное положение над очагом занимал череп мамонта. В южном секторе землянки обнаружен крупный череп бизона, который в древности венчал входную конструкцию. По радиусу от него к центральному черепу мамонта располагались череп северного оленя и череп молодого шерстистого носорога. Такое сочетание наводит на мысль о преднамеренной группировке костей, как проявлении культа. По мнению А.Д. Столяра жилище, увенчанное головой зверя, символизировало тотемного предка-покровителя, члены общины как бы живут внутри него (Столяр, 1985). Если познакомиться с материалами более поздних эпох, то интересная параллель, трактующаяся, как «строительная жертва» и «магическая защита жилья» с помощью силы умершего (убитого) животного прослеживается в устройстве древнеславянских жилищ с подвешенными на их конек черепами (Байбурин, 1979). Культ черепов животных был широко распространен в верхнем палеолите: черепа венчали жилища или входы жилищ в Гагарино, Костенках 1, использовались в Машицкой пещере, к этой же категории памятников, на мой взгляд, следует причислять и костно-земляные жилища Межиричей, Мезина, Добраничевки, Супонева, Юдиново, Костенок 2 и 11. Линия черепов «бизон - олень - носорог - мамонт» может быть свидетельством того, что еще не установился один тотемный вид, то есть имел место политеротеизм: поклонение различным животным и, через них, различным мифическим первопредкам - своеобразному «палеолитическому пантеону», попытка получить через образы животных на крыше жилища определенные их качества и покровительство, защиту тотемов.
      Непосредственно описание предметов искусства из Быков начнем с украшений. С древнейших времен человек старался не просто прикрыть наготу от неблагоприятных внешних воздействий одеждой, но и украшал эту одежду и самого себя. Украшения не были выражением чисто эстетической потребности. Чаще всего, согласно данным этнографии, они имели для надевавшего их четкое назначение: охрану от враждебных сил природы, других людей, увеличение собственных сил, здоровья и т.д. Предметов, которые могут рассматриваться как украшения, в Быках 1 немного.
      Из метаподиев северного оленя изготавливались фибулы (Рис.3). Известны два экземпляра и заготовка. Первый экземпляр неполный (острие утрачено в древности). Размеры сохранившейся части: длина 121 мм, поперечник основной части - 3-4 мм, поперечник уплощенного, расширенного «навершия» 9 мм. В районе «навершия» одна уплощенная сторона несколько вогнута. Вогнутость эта, вытянутая вдоль оси изделия связана с естественной формой кости. Второй экземпляр залегал непосредственно на дне, прямо под стенкой полуземлянки, навершие оказалось погруженным в небольшое скопление темно-вишневой минеральной краски так, что окрашенность перешла и на кость. Длина предмета 175 мм. Навершие с поперечником 18 мм представляет собой часть проксимального сустава метаподия северного оленя. Слегка уплощенное ближе к навершию и округлое книзу острие получено, судя по следам на поверхности, путем тщательного строгания выемчатым изделием или ретушированной пластиной. Орнамент на поверхности отсутствует. Заготовка сделана для абсолютно аналогичной фибулы. Булавки из Быков имеют большое внешнее сходство с фибулами, происходящими из парного палеолитического погребения на стоянке Сунгирь (Бадер, 1998). В Сунгире, судя по реконструкции О.Н. Бадера, такие фибулы, изготовленные, правда, из бивня мамонта служили для застегивания у ворота меховых плащей, напоминающих по форме латиноамериканское пончо.Еще одной находкой из группы украшений является пронизка (Рис.4) из обрезка трубчатой кости крупной птицы из придонного заполнения полуземлянки. Длина составляет 28,5, диаметр 8 мм, обрезанные края тщательно заполированы, скруглены. На гладкой поверхности орнамент отсутствует. Я не могу согласиться с мнением о том, что столь укороченные предметы являются игольниками (Абрамова, Григорьева, Кристенсен, 1997) - на стоянке отсутствуют столь короткие иглы и иные мелкие изделия. С другой стороны похожие по форме и размеру пронизки из иного материала использовались на стоянках Моравии в сложных ожерельях, перемежаясь с укороченными подвесками и удерживая их на расстоянии друг от друга в надетом ожерелье (Елинек, 1982). Фрагментом подобной, но более крупной пронизки является часть стенки трубчатой кости крупной птицы, 4,5 х 1 см. Один конец обломан, второй имеет характерную скругленность края. На поверхности наблюдается сеть многочисленных субпараллельных продольных нарезок, которые перед краем изделия обрываются пятью четкими, перпендикулярными оси изделия, нарезками. Они, по мере удаления от края, сгруппированы так: 1-2-2. Интересно отметить, что в Быках не обнаружено ни одной подвески из зубов с прорезным или просверленным отверстием как в Авдеево, Хотылево 2, Елисеевичах, и бисера из бивня мамонта, подобного Сунгирьскому или Юдиновскому.
     
     
      Рис.3 и 4. Фибулы и заготовки
     фибул, подвески
     
      Орнаментированные предметы в Быках 1 немногочисленны. В начале необходимо остановиться на трех пластинах из мамонтового бивня (Рис.5). Похожие предметы из Елисеевичей К.М. Поликарпович (1968), следуя этнографическим аналогиям, назвал «чурингами». Придерживаясь традиции не стану изменять этого условного названия. Чуринга 1: отщеп из бивня, толщина 2 слоя, размеры - 82 х 42 мм, внешняя поверхность сильно изъедена корнями растений. На внутренней, вогнутой нанесен неглубокими нарезками орнамент из косых ромбов. Местами это продольные и пересекающие их наклонные линии, местами же наклонные линии заменяет сама текстура бивня. Заметно, что на внешней стороне имелись сходные нарезки, большей частью уничтоженные следами корней. Чуринга 2: отщеп из бивня, базальная часть утрачена. По центру - толщина 2 слоя, по краю - 1. Размер сохранившейся части: 96 х 45 мм. На внутренней поверхности нарезки отсутствуют, на внешней поверхности многочисленные беспорядочные нарезки-царапины, в центральной части они образуют небольшой участок (менее 1 квадратного сантиметра) с сеткой косых ромбов. Чуринга 3: отщеп из бивня толщиной два слоя, размер 94 х 53 мм. На частично поврежденной нижней поверхности есть лишь несколько случайных царапин, на внешней поверхности множество глубоких царапин, вытянутых вдоль оси отщепа. Их пересекают под углом другие немногочисленные царапины. Аналогии таким пластинам из бивня имеются на стоянках Супонево, Тимоновка, Елисеевичи (Шовкопляс, 1951; Поликарпович, 1968; Грехова, 1977). Каково их реальное назначение, можно только догадываться, ибо «чуринги» - название весьма условное.
      Говоря далее об орнаментированных предметах (Рис.6) следует назвать обломок плоской кости с глубокими, длинными, беспорядочными нарезками на обеих сторонах, местами пересекающими друг друга. Целью их нанесения явно не была попытка расчленить кость. Это и не гравированный орнамент - нарезки для этого чересчур хаотичны, никакой сюжет в них не просматривается. Это и не следы резания чего-то на кости - она невелика. Более всего это напоминает тренировку руки, пробу инструмента. Похожие нарезки встречены на болванке из бивня и «чурингах».
     Привлекает внимание фрагмент ребра мамонта. Орнамент на нем представляет собой переходящие друг в друга меандр и шеврон, процарапанные узкой резцовой кромкой. Складывается впечатление, что древний художник вновь словно пробовал руку и инструмент на этом обломке перед тем, как приступить к настоящей, не дошедшей до нас (унесенной с собой покинувшими стоянку обитателями?) работе.
      Орнаментированы и несколько проколок. Их изготавливали для повседневных работ и они не были нуждающимися в особом хранении предметами, сравнимыми по значимости для человека эпохи палеолита с предметами искусства и культа. Ряд случаев их орнаментации носит случайный характер. Выбор исходного материала (кость) мог диктоваться малым объемом кремневого сырья на памятнике и широким применением проколок в хозяйстве. Не случайно сходство серии костяных проколок с плечиками и кремневых с оттянутым жальцем. Именно в этом, а не в надуманном антропоморфизме (некая аспирантка увидела в данных изделиях… человечков!), кроется, на мой взгляд, необычная форма этих изделий. Лишь одна двойная проколка с плечиками имеет серию параллельных нарезок на теле, перпендикулярных оси орудия. В отличие от проколок с плечиками, другая серия - стержнеобразные проколки - несет на себе довольно бедную орнаментацию. У наиболее интересного и выразительного изделия этой серии в средней части тела по окружности проходит глубокий поперечный надрез, параллельно ему тянутся много мелких надрезов и насечек. Местами пересекаясь, они образуют подобия ромбов. Снизу, рассекая эти насечки, к надрезу примыкает глубокий короткий продольный надрез, образующий своеобразный «крест» с одной из более выразительных насечек. От основания поломанного острия к поперечному надрезу тянется желобок, имеющий естественное происхождение (полость кости). Это инструмент не для провертывания отверстий, а для шитья сухожилием или иным волокном, закрепленным в районе глубокого поперечного надреза. Еще одна проколка имеет по всей длине параллельные продольные и пересекающиеся друг с другом нарезки. На участке, прилегающем к острию, эти линии образуют ромбы, сходные с Юдиновскими, Борщевскими, Тимоновскими. Кроме проколок в костяном инвентаре Быков 1 представлены шилья. Участок внешней выпуклой поверхности у одного из них несет ряд наклонных к его оси частых нарезок, пересекаясь с естественными и образовавшимися при подправке поверхности линиями. Все они также образуют сетку косых ромбов. Затем следует назвать обрезок проксимальной части метаподия северного оленя со следами поперечного и продольного расчленения (подъемный материал). На его внешней поверхности имеется серия перпендикулярных оси кости, и почти параллельных друг другу, местами пересекающихся и образующих отдельные ромбы нарезок длиной 1-2 см. Кроме того в коллекции имеются обломок лопатки с субпараллельными нарезками на обеих сторонах и еще один фрагмент трубчатой кости оленя с пересекающимися и образующими несколько ромбов нарезками.
      Таким образом, в Быках 1 представлены несколько типов орнаментации: зигзаг, шеврон, параллельные нарезки и, наконец, косой ромб, образованный пересечением продольных и наклонных линий, а иногда и прямых линий, пересекающих линии естественной текстуры кости и бивня. О семантике и происхождении ромбического орнамента написано уже достаточно много. Три основных бытующих мнения на этот счет - изображение рыбьей чешуи, ромб - символ плодородия и женского начала и, наконец, ориентация на структуру мамонтового бивня и ее воспроизведение. Происхождение ромбического орнамента, как явствует из материалов Быков, ориентировано все же на структуру бивня мамонта: об этом свидетельствует орнаментация чуринги 1, где умело использовано сочетание прорезанных линий и естественной текстуры бивня. Небольшие участки орнамента похожи на своеобразную пробу, попытку изображения, а не на завершенный орнаментальный сюжет. Возможно, большая часть готовых орнаментированных изделий покинула поселение с обитателями.
      Что же касается семантики орнамента, видимо прав А.К. Амброз (1965), считавший ромб символом женщины и плодородия. Изображения рыб, на мой взгляд - версия сомнительная. Рыбообразные пластины бивня из Елисеевичей несут на себе большей частью не ромбический, а оригинальный сотовый орнамент, и являются ли все они именно «рыбами» - тоже вопрос открытый, хотя именно Елисеевичи дали одно из немногих для верхнего палеолита Русской равнины свидетельств рыболовства - массу рыбьих глазных хрусталиков в культурном слое (Поликарпович, 1968). С другой стороны, покрытые ромбическим орнаментом, больше напоминающим чешую змеи, наконечники из Юдиново могли бы в таком случае олицетворять собой именно этих смертельно жалящих пресмыкающихся. При этом никак нельзя снимать со счетов и уже упомянутые сакральные значения ромба.
      Перейдем теперь к самым уникальным артефактам: к костяной мелкой пластике. При раскопках полуземлянки обнаружены костяная зооантропоморфная подвеска-амулет, две костяных птички и мергелевая фигурка животного. Кроме того имеются мергелевая же подвеска-калачик и ряд предметов не вполне ясного назначения.
      Наиболее яркое и самобытное изделие - это зооморфный амулет (Рис.7). Обнаружен он был вонзенным в дно и самый придонный слой заполнения полуземлянки в вертикальном положении. Попытки некоторых археологов и приближенных к археологии людей увидеть в артефакте зайчиков, белочек и даже фаллос, больше напомнили мне психологический тест Роршаха, нежели научный поиск. Итак, что представляет собой амулет? Это плоская фигурка бегущего животного размером 108 х 30 мм и максимальной толщиной 10 мм выполнена из бивня мамонта. В районе предполагаемой головы животного имеется ушко для подвешивания. Верхняя часть ушка рассыпалась при извлечении изделия из грунта, склеить его не удалось. Ушко это было просверлено по короткой нарезке - налицо сочетание техники резания с техникой сверления. С одной из сторон по оси изделия ближе к отверстию, являясь как бы его продолжением, но не соединяясь с ним, прорезан кремневым резцом паз шириной 2,5 мм, глубиной до 2 мм и длиной 30 мм. Какое именно животное пытался изобразить художник-косторез? Можно было бы подумать, что это лошадь, однако ножки (одна целая, впоследствии подправленная, от другой - следы древнего слома, позволяющие установить ее поперечник) для лошади слишком невелики и тумбообразны. Массивно тело, шея, хвост короток. Судя по экстерьеру, это не бизон, не мамонт, а скорее - шерстистый носорог. Именно у этого зверя сочетаются массивность тела с лошадиной статью. Характерен для носорога и плавный изгиб нижней челюсти на задранной голове. По всей поверхности амулета многочисленные нарезки, с помощью которых художник, вероятно, пытался передать шерсть животного и, одновременно, стремительность его движений. На месте рта или носа - ушко для подвешивания.
      Изображения носорога часто встречаются в палеолитическом искусстве: множество фресок и гравюр западноевропейского мадлена посвящены именно этому животному. Есть также великолепные примеры мелкой пластики из Костенок, Дольних Вестониц (Елинек, 1984) и изображение носорога из Каповой пещеры. Интересно изображение носорога на плитке песчаника из нижнего слоя Гмелинской стоянки, близкое по пропорциям к фигурке из Быков (Праслов, Иванова, 1982).
     
      Рис.5 Чуринги и болванка-заготовка из бивня мамонта
     
      Рис.6. Орнаментированные предметы из Быков 1 (кость)
     
      Шерстистый носорог (Coelodonta antiquitatus) был невысок, рост его в холке 160-170 см. Он имел массивное тело длиной свыше 3,5 м и весил до 3 тонн. Коротконогий, приземистый, мощный и очень подвижный носорог по размерам и силе уступал только мамонту. Жили шерстистые носороги в широких поймах рек и по берегам озерных котловин. Там, в густой растительности заболоченных низин они легко находили себе корм, питаясь травой, побегами кустарников, в осенне-зимний период - корой и молодыми побегами ивы, ольхи и березы. Носороги одиночные животные. Только раз в три-четыре года на короткий брачный период самец и самка составляли пару. Такая семья быстро распадалась, после чего самка рожала одного детеныша, который сначала пасся рядом с ней, а затем становился взрослым и искал себе новую территорию для кормежки. Все тело носорога было покрыто светло-бурой шерстью. Она состояла из двух видов волос: тонкого густого подшерстка и длинных жестких кроющих волос, которые свисали по бокам, а на холке и шее образовывали небольшую гриву. На носу и лбу носорога росли два рога. Передний достигал 80-130 см в длину и весил более 10 кг, задний рог гораздо короче - 40-50 см. Рога были уплющенными с боков и саблевидно изогнутыми. Если такой рог разрезать поперек, будет видно, что он состоит из отдельных длинных волокон, похожих на волос, только значительно толще. Волокна очень плотно склеены друг с другом массой кератина.
      Где рог носорога из Быков? Его могло не быть изначально, но он мог быть и бесследно соструган, удален во время второго этапа использования амулета. Передняя лапа фигурки животного еще в древности была обломана, однако амулет не был выброшен из-за поломки (что говорит о необычайной его значимости для хозяина или хозяев), а получил вторую жизнь. Я утверждаю, что переделка последовала именно после поломки, а не была запланированным актом, ибо место излома оказывается заполированным от долгого ношения, однако оно не подправлено, хорошо заметно. После облома лапки заданные изначальным изображением формы при развороте на 900 (вниз ушком) были с минимальной дополнительной обработкой преображены в голову носорога. Наиболее очерчены морда, слегка поломанный рог и грива-горб. Именно так, вверх рогом, амулет и был вонзен в пол полуземляночного жилища перед окончательным уходом обитателей. Кстати, это довольно типичное положение для антропоморфных амулетов. Воткнутые в пол жилищ амулеты имелись в Костенках, в Хотылево 2. На одной из сторон изделия имеется прорезной паз. Назначение его поначалу казалось совершенно непонятным. Был ли он на изделии изначально, или же прорезан после утраты лапки? Я предположил, что паз - не что иное, как попытка «дать» новой носорожьей голове человеческий торс, и тогда паз - промежуток между ногами. Зооморфное изображение бегущего зверя превращается в антропозооморфное, родственное знаменитому «колдуну» из пещеры «Три брата». Прием придания антропоморфности с помощью прорези, обозначающей ноги не нов. Аналогичным образом изготовлена, например, одна из антропоморфных фигурок на стоянке Хотылево 2 (Заверняев, 1978).
     Сочетание головы зверя с телом человека необычайно часто встречается в западноевропейском мадлене: «дьяволята» на «жезле начальника» в Тейжа, гравюры человеко-львов или человеко-медведей на гальках из пещеры Ля-Мадлен, «колдун» с оленьими рогами и человек-бизон на композиции из пещеры «Три брата» (Абрамова, 1966) и др. (Рис.8). Появление аналогичной композиции на восточноевропейском памятнике только подтверждает эту закономерность и расширяет ее ареал. Более того, это позволяет говорить об относительном единстве по крайней мере отдельных структур мифологии в конце верхнего палеолита на значительной территории. Возможно, что антропозооморфные фигуры - это изображения тотемных первопредков. Отголоском подобных изображений, уже оторванным от мифологического контекста и происходящим из глубин подсознания, в современном изобразительном искусстве служат, как мне кажется, например «люди-носороги», «люди-крысы» и пр. с эскизов, картин и скульптурных композиций Михаила Шемякина.
     Следует заметить, что носороги из Быков мелкие, что свидетельствует об угнетенности вымирающей, а возможно уже и островной популяции. Удивляет относительно большое число остатков шерстистого носорога в Быках 1: они принадлежат как минимум трем особям, а между тем невероятно агрессивный шерстистый носорог был крайне опасной добычей для палеолитических охотников.
     
      Рис.7.Амулет, изображающий шерстистого
     носорога и облик этого животного
     
      Рис.8. Антропозооморфный амулет из Быков 1 в
     вертикальном положении (для сравнения дан реальный
     контур головы шерстистого носорога) и его аналогии в
     наскальной живописи и мелкой пластике
     
      Следующие произведения искусства - так называемые птички (а точнее - головки птичек). Это два артефакта размером 4х2х2 и 2,5х1,8х1,8 см выпол- ненные из одинаковых эпифизов север- ного оленя (Рис.9). Основой в обоих случаях послужила естественная форма кости. Одна птичка больше другой настолько, насколько размеры одного эпифиза больше другого. Проработаны только клювы, выполненные путем постепенного срезания-строгания кости. У одной птички он цел, у другой - поломан в древности. Резкий, четкий переход от туловища к клюву достигнут посредством строгания не только в направлении кончика клюва, но и к основанию с последующей перпендику- лярной подрезкой костяной стружки по границе туловища птички и клюва.
      Рис.10. Изделия из мергеля.
     1 - «калачик-вульва»; 2 - сурок?;
     3 - конусовидная подвеска.
      Рис.9. Головки ворона из кости и скребки с шипом
     из Быков 1. 1-2 - головки ворона (кость); 3 - скребки
     с шипами; 4 - ворон черный.
      Кроме клюва на восприятие образа работает исключительно естественная форма кости. Примеры подобного использования формы кости множественны, ярчайшие из них - это слегка подработанные для придания антропоморфности метаподии мамонта и волка на памятниках виллендорфско-костенковского круга (Гвоздовер, 1985). Несмотря на скупость обработки можно достаточно четко говорить даже о видовой принадлежности - скорее всего, изображен ворон.
      Ворон (Corvus согах), отличается толстым, несколько согнутым конусообразным клювом, длинными крыльями, прикрытыми
     щетинками ноздрями и хвостом средней длины, усеченным или слегка округленным, имеет значительный размер (до 70 см); оперение
     его черного цвета со стально-синим, на крыльях зеленоватым, металлическим блеском. Живет парами (кстати, и в нашем случае
     возможно изображены именно самец - более крупный, и самка - помельче), гнездится в уединенных местах, питается насекомыми,
     мышами, кротами, а также мелкими птицами и молодыми зайцами, но всего охотнее ест падаль. Жители Арктики узнают о том, когда
     приходят олени во время миграций, по появлению воронов, которые сопровождают оленьи стада, питаясь остатками жертв волков и
     трупами погибших оленей. Ворон связан с охотничьими поселениями, видимо, еще с палеолита (Калякин, 1991).
      Ворон играет значительную роль в мифологии самых разных народов. Функции его многообразны. Он выступает в роли демиурга и культурного героя, его связывают со смертью и миром мертвых, с землей и небом, наделяют шаманским могуществом. Ворон нередко является посредником между различными мирами, летом и зимой, водой и сушей. Он - центральный персонаж мифов многих народов Северной Азии и Северной Америки - чукчей, коряков, ительменов, индейцев-тлинкитов, эскимосов. У коряков и ительменов ворон считался первопредком. У чукчей он - главный герой мифов творения. Он создает горы, животных, первых людей, учит их говорить и есть мясо животных, добывает небесные светила, существовавшие раньше лишь в верхней вселенной. В мифах коряков ворон добывает пресную воду у хозяев моря, похищает небесные светила. По представлениям ительменов, ворон Кутх вместе с сестрой (вновь пара воронов!) сместил землю с неба, где и сам раньше находился, или же сотворил ее из своего сына. Горы и долины - следы пребывания воронов на Камчатке. Ворон побеждает злых духов шаманскими силами и хитростью, как могучий шаман защищает от них свое семейство и людей. Описанные в сказках брачные похождения детей Ворона могут отражать становление организации общества, в частности, появление экзогамии. У эскимосов ворон выступает в качестве культурного героя. Он создал мужчину из бобового стручка, а из глины вылепил различных животных и вдохнул в них жизнь. Сначала создал горных козлов и оленей, а затем женщину, которая стала женой первого мужчины. Ворон научил эскимосов, как жить на земле, как добывать пищу. В якутской мифологии ворон имеет демонический характер. Он является атрибутом Улу Тойона - мифического главы черных шаманов. В эвенкийских мифах эта птица нередко является неудачным и непослушным помощником бога-творца. (Легенды…, 1985).
      Интересно, что наиболее совершенно исполненные изделия из кости, в том числе и произведения искусства (зооморфная подвеска из бивня мамонта, фибула и др.) оказались связанными с участками периметра в северном и восточном секторах полуземлянки и с лазом, что напоминает размещение женских статуэток в Гагаринском жилище - у стен и в нише у дна ямы-тамбура (Тарасов, 1979). Там статуэтки, заложенные в специальные ниши у дна тамбура, резонно трактовать, как попытку «магической защиты» жилища его строителями и обитателями от посягательств извне. В Быках статуэткам соответствуют две костяные птички, располагавшиеся под южной стенкой лаза. Случайно ли сходство положения птичек в полуземлянке Быков с положением двух статуэток в Гагарино? В этой ситуации, на мой взгляд, ярко проявляется связь «птица - женщина», отмеченная еще П.П. Ефименко (1931), П.И. Борисковским (1953), а затем З.А. Абрамовой (1966) и А.Д. Столяром (1985). В Мезине имеется серия из 6 многократно опубликованных фигурок, одновременно олицетворяющих и женщину, и птицу. В Быках, судя по контексту, женские статуэтки заменены костяными птичками. Возможно, это подтверждает мнение А.Д. Столяра (1985) о трансформации и переплетении, синкретизме образов женщины и птицы в палеолитическом искусстве, хотя делать подобных утверждений, исходя из единичного случая, я не берусь. Еще одна аналогия - птичьи головки, изготовленные из мергеля - происходит из верхнего слоя поселения Костенки 1 (Ефименко, 1958).
      Здесь следует упомянуть о серии кремневых скребков с шипами у лезвия, присутствующей в каменном инвентаре Быков. Нельзя исключать, что шипы несут некий сакральный смысл. На такие соображения наталкивает знакомство с кремневой скульптурой волосовской культуры неолитического времени. Шип на отдельных скребках из Быков весьма и весьма напоминает птичий клюв. Более интересна аналогия между волосовской костяной скульптурой и костяными птичками из Быков. Птичьи головки из кости известны из материалов неолитических стоянок Сахтыш 1, Черная гора и других на Оке и Верхней Волге (Студзицкая, 1994). Хотя волосовские памятники и Быки разделены периодом свыше 12.000 лет, можно думать, что образ птицы в сакральных представлениях, так ярко отраженный в искусстве волосовцев и в мифологии угро-финских народов, начал формироваться уже в палеолитическую эпоху.
     Не только в Костенках и Елисеевичах, но и в Быках мелкая пластика представлена также поделками из мергеля (Рис.10). В заполнении полуземлянки была обнаружена мергелевая уплощенная с боков зооморфная фигурка размером 2,2 х 1 х 0,5 см, изображает сидящего толстенького зверька. Несколькими надрезами на маленьком кусочке мергелевой плитки переданы голова с небольшими ушками, передние лапки, которые зверек держит перед собой, и задние лапки, на которых он, собственно, сидит. Наибольшее сходство фигурка имеет с сурком - обычным представителем верхнепалеолитической фауны. Она имеет некоторые общие черты с мобильным искусством Костенок 1 слой 1, Костенок 11 слой 2, Костенок 4 слой 1 (Ефименко, 1958; Рогачев, 1955).
      «Калачик» подтреугольной со скругленными углами формы имеет поперечник около 3 см, толщину около 1 см, в центре прорезано отверстие. Предназначено ли оно для подвешивания на кожаном ремешке (ведь «калачики» часто именуют подвесками)? Думаю, что не обязательно. По крайней мере, это не основная функция отверстия. Учитывая подтреугольную форму и отверстие в ней, я склонен трактовать это изделие, как стилизованную женскую скульптуру, а еще точнее - изображение лобка и вульвы. Ближайшие аналогии таким изделиям, возможно имевшим функции амулета, встречены в верхнем слое Костенок 1, во втором слое Костенок 11 (Ефименко, 1958; Рогачев, Попов, 1982), верхнем слое Костенок 4 (Рогачев, 1955) и на стоянке Авдеево (Gvozdover, 1995).
      Наконец, необычный конический предмет из мергеля с обломанными концами, найден близ очага. На поверхности конуса имеются несколько нарезок. Чем он мог быть? Для сравнения интерес представляет одна малоизвестная находка со стоянки Мезин, ныне ныне утраченная. Описание ее, сделано археологом Л.Е. Чикаленко (Розкопкi палеолiтичного селища на Чернiгiвщинi. Научный архив ИА НАН Украины. Ф.А, В/41, Л.IХ): «Из интересных украшений нужно отметить еще кусок обычного мела, которому очень старательным остругиванием придана форма высокой тонкой пирамиды. На вершине ее сделана нарезка (подрез), который делают на конце кнутовища и за который, очевидно, и привязывалось это удивительное украшение». Вероятно, в полном виде так должен был выглядеть и конус из Быков, поломавшийся и выброшенный у очага.
      В заключение несколько слов о красках. Они были неотъемлемой частью повседневного быта и, надо полагать, различных ритуальных действ. Прекрасный обзор использования и способов изготовления красок в палеолите дал Н.Д. Праслов (1992). Материалы Быков 1 дополняют и расширяют данные его наблюдений.
      Помимо участков окрашенного культурного слоя в пределах жилищ разного типа, в полуземлянке встречены многочисленные «очажки» с краской диаметром 3-7 см и глубиной до 3-5 см. Таковы скопления темно-вишневой, красновато-бурой, желтой разных оттенков, черной и светло-желтой красок, охры разных оттенков. Все они связаны с придонным заполнением полуземлянки. Такие «очажки» с охрой могут быть не просто случайными скоплениями или емкостями с запасом краски. На западном краю центрального очага находилось скопление охры, помещенное в углубление диаметром 10 и глубиной 4 см, связанное с периодом, предшествовавшим накоплению нижней золистой прослойки очага. Не исключено культовое значение этого скопления: очаг был источником огня, охра - символом огня и жизни, возможно в данном конкретном случае - магическая замена очага на тот период, пока жилище покинуто обитателями или пока не горит пламя в очаге. В скоплении находок, соответствующем, по моему мнению, одному из легких наземных жилищ, найден своеобразный карандаш из железистой конкреции. Такой карандаш мог регулярно обжигаться в костре до появления на поверхности слоя рыхлого гематита и использоваться при художественных работах.
      При помощи Отдела ядерной безопасности и научных исследований Курской АЭС был проведен спектральный анализ отобранных мною образцов красок из Быков 1. Подавляющее большинство красок - темно-вишневая, красновато-бурая, охра, желтая и светло-желтая на элементарном уровне оказались идентичными. В числе основных элементов (10-100%) кремний, алюминий, натрий - составляющие алюмосиликатов. Побочные элементы (1-10%) - магний, железо, кальций. Именно на базе различных соединений железа и созданы данные красители. Среди примесей (0,1-1%) - кадмий, медь, марганец, хром. Краски теплых тонов (от охристого и темно-вишневого до желтого) получены на базе окислов железа и гидроокислов алюминия. Отличия показали три образца. Во-первых, железистая конкреция, служившая сырьем для приготовления минеральной краски, найденная в ямке близ очага. Основу ее составляют кремний и железо, побочные элементы отсутствуют, а в качестве примесей имеются хром, никель и марганец. Можно предположить, что отсутствующие здесь кальций, а также малые дозы кадмия, меди и магния попадали в краситель при обжиге в костре из костных углей и золы. Во-вторых, не подтвердил ожидавшегося высокого содержания марганца черный краситель. Его основу составили кальций, кремний и алюминий (углерод данным методом не фиксируется, так как улетучивается при испарении образца), в качестве побочных элементов присутствуют магний, натрий, железо и кадмий, примеси - марганец, медь и хром. Таким образом, черный краситель был создан на основе костной сажи. В-третьих, удивила необычностью состава оранжевая краска. Ее основа - кремний и кальций, в качестве побочных элементов присутствуют магний, железо и натрий, примеси отсутствуют. Возможно, оранжевый цвет получен не только за счет окислов железа, но и за счет толченой прокаленной кости также имеющей характерный оранжевый цвет - отсюда и большое количество кальция. Для получения белой и слегка зеленоватой (благодаря присутствию мельчайших зерен глауконита) краски, судя по наблюдениям в период раскопок, был использован мелко истолченный мергель, вероятно наполнявший, как и иные красители, жировую основу. Быки 1 - вторая после верхнего слоя Костенок 1 стоянкой, где скопления белой краски четко зафиксированы.
      Нельзя утверждать, что палитра первобытного художника ограничивалась только перечисленными (уже весьма немалыми!) возможностями. Часть красок могла быть изготовлена на растительной и животной основе. Один из примеров тому - красители на основе ольхи у современных северных народов. Такие красители недолговечны, подвержены распаду, как и вся органика, и не становятся археологическими объектами. Однако их наличие у палеолитических людей, обладавших гигантскими практическими знаниями и навыками получения всего необходимого из природной среды, для меня почти бесспорно.
      Завершая рассмотрение палеолитического искусства из Быков отметим, что хотя оно находит отдельные аналогии в палеолите Европы, но все-таки представляет собой самобытное явление.
      К сожалению, можно только очень приблизительно представлять в смелых фантазиях всю глубину, гармоничность и своеобразное совершенство ушедших в небытие древнейших верований и сокровенных знаний, лишь едва отражающихся в осколках зеркала современных «архаических обществ» и в редких, дошедших до нас следах древнейшей материальной культуры.
     
     Библиография
     Абрамова З.А. Изображения человека в палеолитическом искусстве Евразии. М.-Л., 1966.
     Абрамова З.А., Григорьева Г.В., Кристенсен М. Верхнепалеолитическое поселение Юдиново. Вып.2. СПб., 1997.
     Амброз А.К. Раннеземледельческий культовый символ («ромб с крючком») // Советская археология 1965 - № 3.
     Амирханов Х.А., Лев С.Ю. Работы Зарайской экспедиции // Археологические открытия 2002 года. М., 2003.
     Бадер О.Н. Сунгирь. Палеолитические погребения // Позднепалеолитическое поселение Сунгирь (погребения и окружающая среда). М., 1998
     Байбурин А.К. «Строительная жертва» и связанные с нею ритуальные символы у восточных славян // Проблемы советской этнографии. Л., 1979
     Борисковский П.И. Палеолит Украины (Материалы и исследования по археологии СССР № 40). М. - Л., 1953.
     Гаврилов К.Н., Лопатин Н.В., Воскресенская Е.В. Изучение верхнего палеолита в окрестностях села Хотылёво // Археологические открытия 2002 года. М., 2003.
     Гвоздовер М.Д. Орнамент на поделках костенковской культуры // Советская археология 1985 - № 1.
     Грехова Л.В. Обработанная кость Тимоновской стоянки // Проблемы палеолита Центральной и Восточной Европы. Л., 1977.
     Елинек Я. Большой иллюстрированный атлас первобытного человека. Прага, 1984.
     Ефименко П.П. Значение женщины в ориньякскую эпоху. Л., 1931.
     Ефименко П.П. Костенки 1. М-Л., 1958.
     Заверняев Ф.М. Антропоморфная скульптура Хотылевской верхнепалеолитической стоянки // Советская археология 1978 - № 4.
     Калякин В.Н. Материалы к изучению орнитофауны Курской области периода позднего палеолита. // Материалы 10-й всесоюзной орнитологической конференции, часть 2, книга 1, с.260. Минск, 1991.
     Легенды и мифы севера. М., «Современник», 1985.
     Поликарпович К.М. Палеолит верхнего Поднепровья. Минск, 1968.
     Праслов Н.Д. Использование красок в палеолите // Проблемы палеолита Восточной Европы. (Краткие сообщения Института Археологии РАН, вып.206). М., 1992
     Праслов Н.Д., Иванова М.А. Костенки 21 (Гмелинская стоянка) // Палеолит Костенковско-Борщевского района на Дону. Л. 1982.
     Рогачев А.Н. Костенки IV. Поселение каменного века на Дону (Материалы и исследования по археологии СССР № 45). М.-Л., 1955.
     Столяр А.Д. Происхождение изобразительного искусства. Л., 1985.
     Студзицкая С.В. Особенности духовной культуры волосовских племен. // Древности Оки (Труды Государственного Исторического Музея, вып.85). М., 1994.
     Тарасов Л.М. Гагаринская стоянка и ее место в палеолите Европы. Л., 1979.
     Чубур А.А. Верхнепалеолитическая стоянка Быки на Сейме (предварительное сообщение). // Российская археология 1998 - № 1.
     Чубур А.А. Первый жилой комплекс стоянки Быки 1 и его место в палеолите Курского Посемья // Археология Центрального Черноземья и сопредельных территорий. Тезисы докладов. Липецк, 1999.
     Чубур А.А. Жилище верхнепалеолитической стоянки Быки 1 // Особенности развития верхнего палеолита Восточной Европы. Тез. док. международной конференции, посвященной 120-летию открытия палеолита в Костенках. СПб. 1999.
     Чубур А.А. Палеолитические лучники с берегов Сейма. // Природа 2000 - № 12.
     Чубур А.А. Быки. Новый палеолитический микрорегион и его место в верхнем палеолите Русской равнины. Брянск 2001.
     Шовкопляс И.Г. 1951. Супоневська палеолiтiчна стоянка. // Археологiя, т.4, Киев.
     Gvozdover M. Art оf mammoth hunters. The finds from Avdeevo. Oxbow Monograph 49. Oxford, 1995.
     
А.А. Чубур

«Пещерные» художники рисовали животных точнее, чем современные
Мозг Homo sapiens верхнего палеолита
На Ямале найдены каменные орудия возрастом 500 тысяч лет
Малайзийские ученые обнаружили топоры возрастом 1,83 млн лет
Зачем неандертальцам было столько рубил? (немного психологии)
У ИСТОКОВ АРХАИЧЕСКОЙ КОСМОЛОГИИ
ПАЛЕОЛИТИЧЕСКАЯ ГРАФИКА И ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПОНЯТИЯ ЧИСЛА
РАЗВИТИЕ КОЛИЧЕСТВЕННЫХ ОПЕРАЦИЙ В НИЖНЕМ ПАЛЕОЛИТЕ
В ЮАР обнаружены каменные орудия возрастом 2 млн. лет
Семья в верхнем палеолите по археологическим источникам бассейна Десны
Вязаный мех - волшебство подлинной чувственности


54.226.209.201