Об уточненных границах кобанской культуры

2009-07-03

В.И. Козенкова (Москва)
     
     Проблема ареала кобанской культуры специально не рассматривалась в кавказоведческой литературе. Но это не означает, что к ней не обращались вовсе.
     
     Вопрос о границах и контуре ареала возникал всякий раз, по мере накопления новых данных и уточнении перечня новых объектов культуры.
     
     Наиболее остро аспекты данной проблемы обсуждались в среде кавказоведов в конце 50-х годов ХХ века, в связи с обоснованием самоидентичности кобанской культуры при выделении ее из круга "колхидо-кобанских" древностей (Б.А. Куфтин, О.М. Джапаридзе, Е.И. Крупнов, А.А. Иессен). Однако, представление о контурах границы оставалось по-прежнему расплывчатым.
     
     Более остро проблема ареала кобанской культуры была поднята в конце 1960-х годов в связи с разработкой вопроса о критериях выделения локальных групп и вариантов внутри данного культурного пространства (В.Б. Виноградов, И.М. Чеченов, В.И. Козенкова, В.И. Марковин, О.М. Давудов). Однако, четкого обоснованного представления о внешнем контуре ареала - зоне компактного расселения носителей кобанской культуры - по-прежнему предложено не было. Обсуждение вопроса ушло в сторону выявления деталей и признаков внутреннего членения культурного пространства.
     
     Мною вопрос о границах рассматривался достаточно детально дважды: в связи с обоснованием реальности существования восточного ареала (1978 г.) и своеобразия ареала культуры на западе Северного Кавказа (1981 г.). Но и в данном случае конкретика подхода была обусловлена неясностью характера памятников в зоне контакта с инокультурными областями. Вопрос о контуре границы на юге и севере фактически оставался вне поля зрения исследователей. На юге этому подходу в значительной степени мешала незавершенность раскопок и неизученность характера погребального инвентаря Тлийского могильника (Техов, 1976), а также очевидное наличие разнокультурных компонентов в южном пространстве ареала на южных склонах Большого Кавказского хребта. Подобная ситуация являлась почвой для множественности альтернативных точек зрения (Б.В. Техов, А. Сланов, Р.М. Абрамишвили, М. Барамидзе, Ю.Н. Воронов, Л. Панцхава и др.). На севере же, в Предкавказье, неопределенность контура ареала была обусловлена в значительной степени отсутствием выявленных
     здесь памятников.
     
     Попытка предметно очертить границы кобанской археологической общности на основе итога изучения новых данных, накопившихся к концу 80-х - началу 90-х годов ХХ в., была предпринята мною в монографии 1996 года. В ней впервые была дана развернутая точка зрения на контур ареала как на живое, пульсирующее явление, которое следует рассматривать в динамике.
     
     Данное предположение базировалось на наблюдаемом плотном размещении узнаваемых материальных индикаторов кобанской культуры [99] (украшения, керамика, специфические формы оружия) не только на исконной территории, но и в зоне других синхронных культур юга Восточной Европы и Закавказья. Многие факты свидетельствуют однозначно, что постоянного очерченного внешнего контура ареала культуры не существовало. И в этом плане можно согласиться с упреками В.Б.Виноградова в адрес Е.И. Крупнова относительно "неоправданно категоричных ареалах" локальных вариантов на карте, опубликованной исследователем (Крупнов, 1960). Однако тот же упрек можно было бы сделать и в адрес самого В.Б. Виноградова (1972, рис. 70). Но дело в том, что карты и того, и другого специалиста отражали лишь знание каждого из них об ареале Кобани на определенном этапе изучения.
     
     Тысячелетняя история автохтонного развития данной культуры (от формирования, расцвета и до наиболее поздней трансформации) показывает, что контур ареала был пульсирующим, то есть, то расширялся, то сжимался под воздействием сочетания различных факторов. Археологические материалы показывают, что расширение зоны господства элементов Кобани приводило не только к увеличению географического пространства, занятого ими, но в ряде случаев способствовало появлению новых археологических культур (кобяковская культура, по Э.С. Шарафутдиновой). О подобной пространственной динамике свидетельствуют, на мой взгляд, и материалы Зандакского могильника в Дагестане, на восточной окраине культуры.
     
     Сжатие внешнего контура ареала кобанской культуры приводило к образованию вблизи ее границы своеобразных анклавов с доминантой северокавказских элементов Кобани. На востоке такие памятники отмечены в междуречье Хулхулау-Аксая (Майртуп, Зоны) и в Панкисском ущелье. На севере - отдельные памятники на Ставропольском плато (Ставропольское погребение, Грушевское городище и могильник, Пелагиада, Веселая Роща, могильник № 2 Татарского городища) и в предгорьях Северной Осетии (Садовое). На западе, в верхнем Прикубанье это проявилось в наличии таких памятников, как Ахметовское поселение, клад из Упорной и Мостовой могильник. О возможности существования таких анклавов ("сгустков пространственно ограниченных этносов", по Ю.В. Бромлею) свидетельствуют скопления древностей т.н. новочеркасского типа далеко от центра коренной культуры (устье Дона, Среднее Поднепровье, возможно, лесостепь).
     
     Процессы в контактных зонах, как я полагаю, могли идти в двух направлениях:
     
     1. Экспансия и ассимиляция со стороны более сильных и пассионарных носителей инноваций (как пример, взаимодействия между носителями позднего этапа каякентско-хорочоевской культуры и центральнокобанской группы в конце II и на рубеже II-I тыс. до н.э.).
     
     2. Равнодействие между разными культурами и образование локального варианта более сильной, иногда с последующим формированием качественно новой культуры (пример: процесс взаимодействия носителей [100] кобанской культуры с культурами скифо-савроматского типа в VII-VI вв. до н.э. на севере ареала).
     
     Таким образом, вопрос об ареале кобанской культуры должен решаться сложным путем и более конкретно для каждой фазы развития культуры. Представляется, что для выявления более объективной картины, необходимо специально оговаривать для определенных хронологических рамок не только контур плотного ядра культуры, но и ее ореола, т.е. пространства с доминантой ее ведущих признаков на инокультурной территории.
     
В.И. Козенкова

Эволюция кобано-колхидского графического стиля и его локальные варианты
О происхождении т. н. зооморфных браслетов восточного варианта кобанской культуры
К проблеме происхождения кобанской культуры и ее локальных вариантов
Палеоантропологической и палеодемографической характеристике населения Клин-Яра раннекобанской эпохи
Еще об одном шедевре, который мы потеряли
Протокобанская эпоха на Северном Кавказе
К проблеме интерпретации бронзовых зооморфных крючков кобанской культуры
Где же "кобанские" женщины?
Кобанская культура в XX веке: вехи в столетнем исследовании
КОБАНСКАЯ КУЛЬТУРА
Кобанские древности в малоизвестных европейских собраниях
Кобанская культура
Вязаный мех - волшебство подлинной чувственности


100.25.43.188